» » » ПЕСНЬ БЕЛОГО КАТОБЛЕПАСА

    ПЕСНЬ БЕЛОГО КАТОБЛЕПАСА

    • Не нравится
    • 0
    • Нравится

    "Я – изгой.” Он произнёс это ровным голосом и покосился на меня, по-видимому, ожидая какой-то реакции. Не дождавшись, фыркнул и зашуршал перьями, заворочался, поудобнее устраиваясь на выступе скалы. Помолчал и повторил, на этот раз тщательно выделяя слова: "Я – изгой”.

    Теперь его голос доносился из-за правого плеча. Я сидел, привалившись спиной к стене, ожидая, пока осядут облака поднятой взмахами мощных крыльев пыли. Ему, наверное, нравилась эта ниша под потолком, откуда хорошо просматривался коридор Священной шахты. Слева, на запертой двери, едва видные сквозь пыль, мерцали руны. Мы с Литандросом долго пробирались в глубину шахты, он, казалось, был несколько удивлён моим решением вернуться. За прошедшие дни на его плечах и голове появилось несколько новых рубцов и шрамов, а кожа приобрела выраженный синий оттенок. Заметив мой взгляд, он смутился и затопал к выходу, буркнув: "Ищи его в том зале, что около двери, покрытой странными знаками. Я предупредил о твоём приходе”.

    "За что тебя изгнали?” – спросил я. "Ты преступил законы своего клана?”
    Он лишь презрительно фыркнул: "Ты совсем ничего не знаешь о наших обычаях, верно?”
    Я утвердительно кивнул в ответ. Пыль всё ещё висела в воздухе и лишний раз открывать рот не хотелось. "Шаманы”, – пробормотал он , "проклятые шаманы”.

    "Наш клан живёт в Горах Новой Жизни, в долине неподалёку от побережья. Эти места не так богаты металлом, как северная часть гор, зато более пригодны для обитания. Здесь в изобилии водятся дикие звери и нет проблем с водой. Казалось бы, сама природа даёт нашему клану возможность множиться и процветать. Но та же природа держит нас в жёсткой узде – наши дети редко доживают до десятой луны, тех же, кто выживает, ждут нелёгкие испытания, прежде чем для них открывается вход в Пещеры Совета.

    Зачинать потомство у нас принято в Дни Весеннего Подъёма и происходит это в глубоких тоннелях, которые роют специально нанятые глютокроты. Но моя мать была своевольной и не терпела ограничений, поэтому Таинство Единения они с отцом совершили не во мраке, а под яркими лучами светила, на одной из самых красивых вершин, окружающих нашу долину.
    Вскоре на свет появились мы с братом. Когда я говорю "на свет”, то не имею в виду буквально – стены пещер усеяны пятнами светящегося мха, и это первое, что видит и запоминает новорождённый. Но нам было суждено запомнить ещё кое-что.
    Меня покрывали белые перья, тело же брата просто-таки бугрилось мышцами. Обычно мы рождаемся с развитым мозгом и памятью, полной историй, которые наши матери рассказывают нам, пока вынашивают, но голыми и слабыми, поэтому наш вид и привёл шамана в неподдельный ужас. Он что-то прошептал на ухо помощнику, тот нырнул в боковой проход , и когда мы поднялись на поверхность, нас уже поджидали. Полукругом стояли почти все воины племени, впереди виднелась небольшая фигура – Старший Шаман. Он небрежно шевельнул когтями.

    Лучшие охотники племени, сидевшие в засаде над выходом из пещеры, бросились на спину отцу, прижали его к земле, придавливая когтями крылья. Вскрикнула мать, ещё слабая и беспомощная. Отец сбросил нападавших, и рванулся к ней, но силы были слишком неравны. Взмах когтей – на груди одного из шаманских приспешников проступила кровь, и с этого момента судьба родителей была предрешена. Бойцы отступили и устремили взгляды на Старшего Шамана. Тот помедлил и кивком головы отдал приказ – убивать.

    Спустя мгновение отец лежал на земле изодранный в клочья – словно груда тряпья, ничем не напоминающая гордого повелителя долин. Мать успела сделать несколько шагов в его сторону и её убили быстро, словно походя, чиркнув по горлу бритвенно-острым когтём. Я запомнил убийцу. Это был тот самый помощник шамана, который успел организовать засаду.

    "Сбросьте эти исчадия в реку” – повелел Старший Шаман, и следующее, что я почувствовал, был удар спиной о камень, а затем – обжигающий холод горной реки, несущей моё тело и бьющей его о камни. Внезапно я почувствовал, что моя передняя лапа словно попала в тиски – это мой брат схватил меня, другой он удерживался за ветки дерева, нависавшего над стремниной. Мы выбрались на поверхность и, отлежавшись, отправились к болотам Тараскана. Много дней прошло пока, блуждая в предгорьях, мы добрались туда, где нас приняло на воспитание племенем болотных катоблепасов, чей быт и нравы были ещё более суровы, чем наши. Многие луны тренировок, сражений, сотни охот сделали из нас с братом настоящие орудия для убийства. И однажды мы вернулись, чтобы заплатить старые долги.

    Большинство шаманов, мирно спящих в своих гнёздах на скалах, так и не проснулись – умерли во сне, залив кровью скалы. Старшего и его помощника мы оставили напоследок. Мой брат буквально вырвал с мясом крылья Старшему Шаману и стоял над ним, нависая и заглядывая в глаза, в которых медленно угасала жизнь. Я же вспорол брюхо убийце моей матери, наступил на вывалившиеся кишки, а затем глядел, как он корчится и воет от невыносимой боли. К сожалению, он подох слишком быстро. Но и я и мой брат стояли и смотрели на наши жертвы до тех пор, пока они не окоченели.

    Когда мы обернулись, то увидели стену воинов, толпившихся за нашими спинами. Никто из них не вступился за шаманов. Возможно, признавая наше право на месть, возможно – принимая во внимание наши размеры: мы к тому времени вымахали чуть не вдвое выше самого высокого из воинов племени. Во всяком случае, когда мы уходили, нас никто не пытался удержать.

    По дороге в Тараскан мы миновали разрушенное селение, под названием Элизим, и мой брат решил какое-то время пожить в развалинах. Я же продолжил путь и в этих горах повстречал Литандроса, с которым мы позднее подружились. Эти тоннели, в которых так уютно спать и сражаться, построил также он.”

    "Ты заметил, кстати, как изменился цвет кожи нашего друга?” – спросил он, меняя тему.
    "Забавная история. Литандрос сильно тоскует по вкусу металлов родных гор, а тут, неподалёку, у истоков Шепчущей реки, он нашёл выходящую на поверхность жилу темно-синей руды с большим содержанием металла. На вкус этот металл очень похож на тот, что добывают в Горах Новой Жизни, и Литандрос повадился бегать в этот лес, перекусить, так сказать. Несколько лун назад человеческая семья поставила там хижину, и малыш Хуки – дети зачастую ещё не заражены предрассудками родителей – стал приносить ему большие куски руды, которые собирал и хранил к приходу нового друга. Смена диеты не прошла незамеченной – кожа у него сильно посинела. Но недавно этому благоденствию пришёл конец – неподалёку в лесу построил шахту какой-то волосатый гигант, и с тех пор окрестности кишат его работниками. Между собой они зовут его "Мамонт”. Литандрос рассказывал, что всё зверьё в округе теперь носит на своих задницах отпечатки кованых сапог, украшенных символами, напоминающими орудия кузнеца и пахаря и четырьмя странными символами. Ранее Литандрос несколько раз встречался с этим воином на поверхности наших гор и в глубинах шахты, часто проигрывал схватки, и поэтому предпочитает избегать новых поединков. Вот и грустит старик.”

    Я молчал, обдумывая сказанное. Теперь, по крайней мере, стала понятной причина недавнего падения цен на синерок на местном рынке. В символах на отпечатках сапог также не было ничего загадочного – слава о латах гильдии "СССР” гремела на равнинах и в лесах Ланфара, в снегах и болотах Нострии.

    Он встрепенулся. Я услышал, как вдали раздался хохот и бряцание доспехов – очередной отряд искателей приключений спешил испытать судьбу, попытаться разгадать надпись на двери и открыть её, чтобы встретиться со зловещей тайной. Катоблепас встопорщил перья, его глаза налились кровью, из пасти потекла ручейком слюна. В том месте, где она падала на песок, тот шипел и окрашивался в ослепительно белый цвет.
    Пожалуй, мне следовало поторопиться – сеанс гостеприимства вполне мог смениться трапезой, в которой мне была бы уготована роль закуски.
    Я бросил в сумку несколько горстей белого песка и отступил к двери, стараясь сохранять моего собеседника в поле зрения. Однако мои опасения были напрасны – всё его внимание было сосредоточено на коридоре, в конце которого уже показались смутные силуэты. Он рванулся в их сторону, используя стену как опору, и первый вошедший воин упал с разорванным горлом, так и не поняв, откуда пришла смерть.
    С вершины скалы, на которой он сидел во время нашего разговора, мне под ноги, медленно кружась, упали два мутно-грязных от пыли пера. Их я тоже подобрал – мой путь лежал в Серебряные горы, и я уже предвкушал, как расскажу за кружкой грога старику Каводану о том, что легенды про песок, текущий в жилах катоблепаса несколько приукрашивают реальность. Надо бы ещё не забыть показать перья знакомым ювелирам и алхимикам. Даже сквозь слой грязи можно было разглядеть, как перья мерцают и переливаются. Возможно, они пригодятся для изготовления какого-нибудь украшения или эликсира.
    Я нажал нужную последовательность рун на двери и, проскользнув в пустую залу, свернул вправо, в узкий ход, ведущий на поверхность.
    Темнело, и мне следовало поторапливаться.
     
    © Шакти
    скачать dle 10.4фильмы бесплатно



    Добавить комментарий
    Полужирный Наклонный текст Подчёркнутый текст Зачёркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
    Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

    Запрещено использовать ненормативную лексику, оскорбление других пользователей данного сайта, активные ссылки на сторонние сайты, реклама в комментариях.

    Комментарии


А вы используете Offline Guide?


Голосовать

Помощь проекту:


Последние скриншоты: